Упал - очнулся - гипс, или Как я стала заложницей екатеринбургской больницы
"Переломный" день начинался как ничем не примечательный. Утром, добираясь на работу, я привычно шагнула из автобуса и ... неожиданно для себя подскользнулась и упала. Боль была адская и зрелище не для слабонервных - стопа неестественно вывернулась в сторону.
Полчаса я ждала карету скорой помощи, которая отвезла меня в ЦГКБ №24. Диагноз оказался неутешительным: двухлодыжечный перелом, перелом заднего края большой берцовой кости левой голени, подвывих стопы кнаружи. Так начались мои "гипсовые приключения", или 12 жутких дней в травматологии.
Первое травматологическое отделение 24-й рассчитано на 70 человек. Между тем вместе со мной счет шел уже за 80. Врачи говорят, весна - урожайный сезон на переломы.
Первое, что меня поразило, - это рваное постельное белье, которое не меняется неделями. Конечно, можно вступить в перепалку с сестрой-хозяйкой и на повышенных тонах отвоевать себе чистую простынь... Но если нервные клетки дороже, то советую не тратить на это время.
Патологическое хамство, кстати, в крови не только у сестры-хозяйки, но и у ее подчиненных - санитарок, которые зачастую обращаются к пациенту матом. Днем в отделении работали две медсестры и две санитарки, по ночам - по одной. На любые просьбы больных, прикованных к кроватям, они реагируют крайне агрессивно и ругают беспомощных людей на чем свет стоит. К слову, кнопки вызова санитарок и медсестер в отделении заблокированы.
Санитарки считают, что больной - не человек, а единица, занимающая койко-место и не имеющая права голоса. Пациент должен лежать, молчать, с просьбами не обращаться - одним словом, никак не омрачать жизнь младшего медперсонала.
Кормят больных просто "исключительно". На завтрак и ужин - перловая каша, на обед - перловый суп. Иногда на обед перепадал кусочек рыбки. На шутливый вопрос: "А где же мясо?" ответ был не шуточный: "Мясо дома поедите, не на курорт приехали".
Многие сейчас сказали бы: "Не нравится - идите в частную клинику и платите деньги, там вам и не хамят, и кормят на убой". Но позвольте, разве я говорю о чем-то сверхъестественном? Не выражаться матом, не орать на пациентов, по-человечески относиться к людям - это что, неприемлемо в муниципальных больницах?
Работники российских учреждений здравоохранения отлично вжились в роль мучеников с бесконечными стенаниями о низкой зарплате и тяжелой работе. А козлом отпущения для них стал пациент, на котором срывают злость и обиду.
Увы, кадровый голод давно и упорно душит российское здравоохранение. Если с врачами и медсестрами ситуация более-менее приемлемая, то с санитарками - беда. Президент Медведев и чиновники много говорят о том, что необходимо поднимать престиж рабочих профессий, но почему-то молчат о младшем медперсонале, который вынужден выживать на три копейки.
Врачам грех жаловаться, не так уж они и бедствуют. А зарплата санитарки в травматологии 24-й больницы - 6 500 рублей. Не перепадает младшему персоналу и от жилищного пирога - квартиры, выделяемые медикам, распределяются между высшим и средним звеном. Одним словом, тут есть над чем призадуматься чиновникам.
Однако вернемся к моему путешествию по медучреждениям города. Выписавшись из 24-й больницы, я наивно полагала, что мне не придется больше посещать врачей (хотя бы до снятия гипса), но не тут-то было. Каждые две недели я должна навещать травмпункт на Бажова, 124а, чтобы продлить больничный лист.
Отбросим в сторону то, что с гипсом на всю ногу непросто передвигаться. Добравшись до травмпункта, приходится выстаивать гигантскую очередь в регистратуру, а затем такую же, если не больше, - в кабинет травматолога. Долгожданный прием длится всего 5 минут - все это время доктор заполняет карту, затем продлевает больничный и прощается до новой встречи через две недели.
После этого начинаешь ясно представлять, что российские больницы работают не для пациентов. А для кого? Но это уже риторический вопрос.
Анна ХОРЬКОВА