Буровая, стоп!

Фото: pixabay.com

Российские нефтяники решают уравнение ОПЕК+

Соглашение стран ОПЕК+ по сокращению общемировой добычи нефти было принято в середине апреля. Урезаться решено почти на 10 миллионов баррелей в день из-за сокращения спроса на нефть на фоне пандемии коронавируса.

О том, что будет дальше, корреспондент "Уралинформбюро" поговорил с аналитиком, партнером консалтинговой компании RusEnergy Михаилом Крутихиным.

- Очевидно, что на фоне падения мирового спроса на нефть и сокращения квоты российские компании оказались перед непростым выбором дальнейшей стратегии. Один из вариантов – "заморозка" скважин. Особенно это касается некрупных добытчиков. Иного пути нет?

- Мы слышали, что Минэнерго объявило о равномерном распределении квот на сокращение добычи. Ответственна за это компания "Транснефть" - ей поручено контролировать процесс. Поскольку емкостей для хранения излишне добытой нефти у российских компаний не существует, то придется закрывать часть скважин и приостанавливать бурение новых. Другого выхода нет.


Фото: личная страница Михаила Крутихина в соцсетях

- Насколько трудоемкий и дорогой процесс закрытия скважины? В России это сложнее сделать, чем, к примеру, в Саудовской Аравии?

- Дебит скважин в Саудовской Аравии очень большой, и нефть там выходит из недр под давлением собственного пласта. Примерно по 1-2 тысячи тонн в день. Саудовская Аравия накопила огромный опыт закрытия скважин и регулировки добычи. Они могут останавливать и запускать их с минимальными затратами. У них это попросту: открыл - закрыл кран.

В России всего 1-1,5% скважин, где нефть идет сама. На всех остальных пласт необходимо стимулировать. Делают это механическим способом – погружными электрическими насосами или насосами-качалками. Чтобы добиться выхода нефти наружу, используется стратегия заводнения – то есть бурят дополнительные скважины, загоняют в них воду, она "выдавливает" сырье на поверхность.

К тому же из российских недр идет не чистая нефть, а скважинная жидкость – смесь нефти с водой. Очень часто нефти там не так много. Например, на Самотлорском месторождении около 4% нефти, остальное – вода. Дебит российских скважин 9,5 тонн - не тысяч, а просто тонн в сутки. Таким образом, чтобы добиться такого эффекта, как в Саудовской Аравии, нам нужно несколько сот скважин закрыть. Необходимо задействовать немало техники и людей, предстоит извлекать из-под земли насосы, останавливать закачку воды – это сложный процесс, который требует планирования и согласования с Ростехнадзором. Если говорить о повторном запуске скважин в России, то это может быть нерентабельно и овчинка выделки не стоит.

- Иными словами, ситуация для российских нефтяников шоковая?

- Наши нефтяники многие десятилетия шли путем увеличения добычи, делали все, чтобы она росла. И вдруг им неожиданно приходится поменять стиль работы и обеспечивать ее сокращение. Это психологически, логистически и технологически революционные изменения в отечественной нефтедобыче.

- Компании могут надеяться на господдержку в такой ситуации?

- Смотря что считать такой поддержкой. Бывают льготы для отдельных месторождений, например, новых или, наоборот, слишком истощенных. Они действуют, как правило, в рамках проектов конкретных месторождений. Не исключаю, что сокращение квоты на добычу может получить "Роснефть", которой необходимо качать нефть в Китай, чтобы расплатиться за ранее полученные кредиты. Вот ей могут отдать какую-то долю добычи.

- Возможно ли подсчитать процент компаний на российском нефтяном рынке, которые закроют месторождения или вовсе выйдут из игры из-за сокращения квоты на добычу?

- Нет, такой прогноз никто вам не даст. Каждая компания будет составлять план действий на этот случай. С рынка, вероятно, никто не уйдет. Останутся даже относительно небольшие компании, урезав добычу. Может быть, им будет сделать это даже проще, чем крупным промышленникам.

Также как и нельзя оперативно подсчитать, сколько в среднем средств придется вложить в закрытие одной скважины. В России сейчас 180 тысяч действующих скважин, но прикинуть примерно, сколько из них будут законсервированы, нельзя.

- Вы упомянули, что резервуарные мощности России практически на нуле. Как у других стран-экспортеров нефти с этим?

- В той же Саудовской Аравии есть резервуарные мощности для хранения нефти и они значительные. К тому же они держат свои запасы за рубежом - в Японии, США, Нидерландах, Египте и других странах. Саудовцам уже арендовали 21 супер-танкер для хранения нефти.

У России если и есть какие-то мощности, то при нефтеперерабатывающих заводах, и они все заполнены. Это не резерв, это часть производственного процесса. Оборонный запас существует, но это - нефтепродукты, а именно дизтопливо. Проще говоря, для стратегического хранения сырой нефти в России возможностей нет.

- Если у компаний позже появится возможность возобновить работу на закрытых скважинах, это потребует таких же больших средств и усилий, как при закрытии?

- Значительных, верно. Впрочем, некоторые скважины и вовсе не будут восстанавливать, так как они уже на грани своего эксплуатационного срока. Какой в этом смысл? Из них нефти 2 ведра в месяц. Никто в такое деньги вкладывать не будет.

А в остальных случаях, конечно, придется потратиться. Мы знаем, что самый большой процент сокращений придется на май-июнь. Дальше он станет меньше, к апрелю 2022 года еще ужмется. То есть процесс сокращения добычи рассчитан на три стадии и постепенно будет легче.

Но есть опасения, что компании заморозят все свои новые проекты. Сначала они будут останавливать какие-то скважины, затем через два месяца начнется расконсервация некоторых из них, куда будут пущены силы и средства. Вместо того, чтобы работать на новых объектах. Это - серьезный удар по отрасли, а главное - по ее перспективам развития.

Что касается технологической стороны процесса восстановления скважины, то здесь все индивидуально. Бывают скважины там, где вечная мерзлота – там качают нефть с примесями, которые создают налет и закупоривают шахту. Это все придется чистить. По сути чтобы открыть заново, предстоит капитально отремонтировать скважину. Не исключаю, что и оборудование придется заменять.

- Некоторые СМИ пишут, что российским нефтяникам в таких условиях дешевле будет сжечь лишнюю нефть. Но в реальности это ведь маловероятно?

- Это исключено. Экологические нормы этого не позволят. У нас даже на попутный газ есть норматив – сжигать не более 5% при производстве нефти. Не думаю, что планово сжигать нефть кто-то разрешит компаниям. По большому счету, это - дикость.

Беседовала Дарья СКОРЫХ